Здесь стояла деревня, которую называют русской Хатынью

Мемориал «Большое Заречье» – памятник всем сожженным фашистами деревень.

В память о трагической судьбе сожженной дотла 75 лет назад фашистами деревни Большое Заречье в Ленинградской области сегодня проходит акция «На страже памяти священной».

До войны в этом населённом пункте насчитывалось около 200 дворов. «Здесь была жизнь. Здесь стояла деревня Большое Заречье. В октябре сорок третьего года  года фашистские каратели полностью уничтожили ее, зверски расстреляли, замучили, заживо сожгли шестьдесят шесть ее жителей...» - высечено на граните.


Поклонный крест

Деревня Большое Заречье – старинная (сохранились каменные кресты XIV - XV столетий), люди здесь всегда жили большими семьями. В 1930 году деревня сгорела дотла и потом снова была отстроена. Первые фашистские самолеты жители деревни увидели в небе 19 августа 1941 года, следом появились каратели. А в конце октября 1943 года каратели окружили Большое Заречье. Единицы спаслись бегством. Остались матери с детьми и старики.

Фашисты подожгли деревню, а жителей согнали в соседнее село Глумицы, там заперли в доме (сохранился его фундамент) и заживо сожгли. В числе погибших было 19 детей. Младшему три месяца, старшему – пятнадцать лет. Семьи были большими, от 7 до 12 человек. Тимофеевы, Максимовы, Рысевы... Читаешь, и мороз по коже. Когда своды рухнули, чудом остались в живых всего несколько человек. 

В Глумицах установлен Поклонный крест, к которому в эти осенние дни обязательно приходят и приезжают люди. После трагедии в Большом Заречье и Кикерино были перезахоронены не все останки, поэтому место трагедии – это большая братская могила. Свидетели тех событий, которых почти не осталось, вспоминали, что фашисты, не жалея ни старых, ни малых, согнали всех в дом и подожгли его. Пламя быстро превратилось в огромный факел. Земля под ногами была чёрной.

Говорили ещё, что на месте сгоревшего дома позже односельчане, которых смерть обошла стороной, накопали два гроба останков, поехали в Кикерино, а потом в Заречье на лошадях, предали их земле, и потом кому-то из них удалось уйти в леса, а многие оказались в плену.  

В 2009 году делегация из Белоруссии привезла землю из белорусской Хатыни, а отсюда увезла на родину землю «Русской Хатыни». Тогда же в том месте, где стояли дома Большого Заречья, был поставлен столб с колоколом, и вскоре на нем свили гнездо аисты…


Война – общее горе

«Трагедий в то время было немало, подобное переживали многие, и множество деревень, как на территории нынешней Ленинградской области, так и по всей стране были сожжены, – говорит председатель Кировского районного Совета бывших несовершеннолетних узников фашистских концлагерей Людмила Панькова. – Повидали смерть, война – общее горе. У меня тоже была большая семья: бабушка, мама, папа и трое детей. Когда началась война, отец ушел на фронт – позже близкие узнали, что он пропал без вести. Мы тоже оказались на оккупированной территории, попытались спрятаться от фашистов в лесу – там стояли сараи для заготовки сена. Но не вышло, нас нашли. Деревню сожгли – оставили только школу (ее заняли немецкие солдаты), два дома и кое-какие мелкие постройки. Помню, когда гитлеровцы подъехали к сараям на мотоциклах, нас выдала замычавшая некстати корова. В сено, под которым мы схоронились, они стали тыкать штыками, а когда обнаружили и приговорили к расстрелу, спасла немка Берта. Она объяснила немцам, что партизан среди нас нет – только дети и старики. Дело в том, что эта женщина поселилась в деревне после Первой мировой войны. Вышла замуж за нашего дядю Севу. Их знакомство случилось в немецком госпитале, где он лежал после ранения, а она была медсестрой. К началу Второй мировой у них было уже две дочки».

Благодаря Берте жителей Жилого Бережка тогда не расстреляли. Сначала вернули в разрушенную деревню, а потом погрузили в товарные вагоны (из называли «телятниками») на станции Передольская и отправили сначала в Псков, а потом в Прибалтику…

В памяти её сохранилась и следующая горькая страница их плена: рабочий концлагерь в окрестностях эстонского города Валга. Колючая проволока, вышки, собаки. Мама и старшие сестры (одной тогда было четырнадцать лет, а другой – шестнадцать), работали на лесопилке. Стариков и детей фашисты не щадили – пленным приходилось таскать тяжелые кирпичи, мостить дороги. Без работы не оставались. Кормили пленных баландой – водой, чуть приправленной мукой и опилками. 

Венки и 75 лампад

Однажды Люда увидела совсем рядом, под колючей проволокой заячью капусту, протянула руку, надеясь сорвать хотя бы один листик, но не смогла. «На меня натравили собаку. Огромные желтые клыки, – рассказывает. – Не покусала, но таскала меня за ворот рубахи, пока ее не отозвали… Помню еще, как бабушку чуть не убил конвоир. Она была старой закалки, очень властная, и однажды немец, комендант лагеря, даже имя запомнилось – Май, стал на нее орать, а она не выдержала – замахнулась на него метлой. У меня сердце замерло – думала, вот-вот расстреляет и ее, и меня. Схватился было за пистолет, но отступил… На два дня лишил бабушку пайка…»

Освободили их только в самом конце войны – после того, как перевели в лагерь на западе Латвии – в городе Павелоста. «Как-то утром проснулись и не поняли, что происходит: нет никакой охраны. Мы высыпали на дорогу и увидели наши танки… Меня танкист взял на руки и дал кусочек сахара. На всю жизнь это запомнила, ничего вкуснее в жизни не ела», – вспоминает Людмила Ильинична. – В деревню, которой сейчас уже нет, мы вернулись только осенью сорок пятого года...»


Людмила Ильинична и другие дети войны считают Большое Заречье не только памятником погибшим в годы войны детям и старикам, но и напоминанием о том, что такое война. У Людмилы Ильиничны есть дети – Сережа и Наташа, пять внуков, а теперь уже и правнуки, – самые близкие люди. На вопрос о том, чего бы она им пожелала, не задумываясь, отвечает: «Конечно же, мира! Никогда не должно быть войны – тех ужасов, через которые мы прошли в свое время. Дети, безусловно, должны любить свой дом, Родину и хорошо знать то, что связано с историей страны».


Мемориал «Большое Заречье» находится в Волосовском районе Ленобласти. Волонтеры и жители региона сегодня здесь установят 18 венков и 18 флагов — от каждого района Ленобласти. 75 лампад – по числу лет, прошедших со дня трагедии, - вынесут к мемориалу юнармейцы.

Но не только здесь в эти дни вспоминают о сожженных немецко-фашистскими оккупантами деревнях.

Вторгаясь на советские территории, Гитлер сознательно отказывался от соблюдения каких бы то ни было норм международного права и правил ведения войны в отношении мирного населения. Прямым следствием этой политики стали огромные жертвы среди жителей оккупированных областей. Не избежала этой участи и Ленинградская область, оккупация которой продолжалась дольше, чем в других районах СССР – с августа-сентября 1941 года до начала лета 1944-го.

Евгения Дылева

Фото: автора