Помним о невиновных

30 октября – День памяти жертв политических репрессий

«Если бы на свирских берегах, как в других городах России, стали произносить вслух имена наших земляков, ставших жертвами политического террора, то это скорбное звучание затянулось бы надолго, эхом сострадания отзываясь. Но, увы, не в каждом сердце...» – написал сегодня, 30 октября, в соцсети, на страничке «Свирские берега» краевед и публицист Присвирья Пётр Васильев.

Он постоянно продолжает тему СвирьЛага, собирает в глубинке письма и воспоминания узников одного из самых страшных лагерей, опровергая мнение тех, кто утверждает, что нет практически никаких следов существования в 1930-ых годах в Ленобласти этого исправительно-трудового лагеря НКВД.

– Сегодняшняя дата – повод вспомнить о многих политзаключённых – замученных и умерших…

– В общем-то – не только сегодняшняя. В документах есть точная дата открытия СвирьЛага – 17 сентября 1931 года, но нет точной даты закрытия. Столицей СвирьЛАГа считался город Лодейное Поле, хотя там было очень мало заключенных – около трех тысяч человек. Отделения СвирьЛАГа были в Мандрогах, Важинах, Согиницах, Вязострове, Кузре, на озере Вашкус и в других местах – сейчас это Подпорожский и Лодейнопольский районы Ленобласти. В разные годы здесь содержались от 30 до 48 тысяч узников.

– Люди работали на лесоповале…

– Многих действительно гнали на лесоповал, они пилили деревья вручную для нужд Ленинграда. А ещё строили гидростанцию на реке Свирь. Кое-где есть остатки узкоколейки, лежат в земле ложки, кружки, багры, ломы и прочий тяжелый инструмент лагерных людей. Табличка сохранилась «Проспект Сталина». Судя по свидетельствам очевидцев, это был один из самых страшных лагерей ГУЛАГа...

– Вы продолжаете вести поисски по СвирьЛагу? 

– Веду их постоянно. Весной на меня вышел внук расстрелянного в СвирьЛаге священника Алексея Западалова, который дружил со многими деятелями дореволюционной России и отпевал Александра Блока. Он прислал дневники с интересными фактами. А недавней находкой стало хорошо сохранившееся в лесу, возле реки Мужалы отделение лагеря: остатки бараков и производственных площадок… Кованные гвозди, рельсы с надписью 1932 год и железные части колёс и инструментов. Чем не экспонаты для будущего музея!

– Как сегодня в ваших краях отмечают День памяти жертв политических репрессий?

– Официальных мероприятий здесь сегодня не предусмотрено, каждый из нас сам вправе умолчать или зажечь свечу народной памяти… Наш известный земляк, народный писатель Карелии Николай Абрамов неугоден представителям местной власти даже после его смерти. Они упорно препятствуютувековечиванию его имени в стенах Подпорожской центральной библиотеки. Среди собранных им и переданных в отдел краеведения книг есть и издание о народном писателе Карелии Ортьё Степанове, который тоже считался изгоем. С душевной болью он писал в дневнике после очередных бед: «Опять задели моё самолюбие… Нет и нет, я буду работать, какие бы меры, травлю и прочее ни организовали авантюристы и карьеристы...»

– О чём ещё вспоминаете в этот день?

– В годы репрессий было много народного горя. В Винницах, к примеру, сохранилась молва, что местные палачи делали берёзовые дубинки, которыми было удобно раскалывать черепа приговорённых. А вот что написала в своих мемуарах уроженка села Мятусово заслуженный учитель республики Карелия Таисия Александровна Сагайдак (Кузнецова) о событиях в Важинах:

«1937 год. Осенью повсеместно погромы-аресты. Вечером исключали работников РК партии, исполкома, а ночью забирала милиция и увозили из Важин, а куда - никто не знал. Исчезали бесследно люди. Страх за судьбу ближних, родных не давал покоя. Боялись при встречах с бывшими друзьями, у кого уже были арестованы мужья, даже разговаривать. Некоторые бывшие земляки перестали здороваться с женами, чьи мужья были арестованы. Называли и жен врагами народа. Не обошла судьба и нашу семью... На второй день после исключения из партии, сняли мужа с работы (он был заведующим РОНО Подпорожья), предложили освободить директорскую квартиру. Сняли мы маленькую комнатку возле школы. Каждую ночь ждём ареста...»

Беседовала Евгения Дылева

Фото: учительская семья И. И. Дюжева и Т. А. Сагайдак (из архива Петра Васильева)