Эпизод войны: как концерт известного пианиста спас хранительницу рериховского наследия

Музыка помогала людям даже в самые страшные блокадные зимы

Дневник Михаила Бихтера – известного пианиста, оперного дирижёра, профессора Ленинградской консерватории имени им. Н. А. Римского-Корсакова, заслуженного деятеля искусств РСФСР (1938 год) – человека, который аккомпанировал Шаляпину и другим знаменитостям, посвящен в основном музыке. Даже страницы, заполненные во время блокады. До сих пор они были опубликованы только частично – несколько исписанных кое-где неразборчивым почерком тетрадей в клеточку передал в редакцию одной из больших петербургских газет внук Михаила Александровича – художник Александр (было это больше десяти лет назад). И только сейчас обнаружилась оставшаяся тогда без внимания запись внука:

«Рассматривая одну из книг домашней библиотеки, я обратил внимание на дедовскую надпись на форзаце: «от Зюмы Митусовой…». Фамилия мне кое-что говорила. В нашем архиве находилась переписка Степана Степановича Митусова с Игорем Фёдоровичем Стравинским, вскоре затребованная у нас родственниками Митусова, так как была в свое время передана деду на хранение. Прошло много лет, и случай свел меня с Людмилой Степановной Митусовой, племянницей Елены Ивановны Рерих - жены художника Николая Константиновича Рериха, и хранительницей рериховского наследия. Я узнал, что в детстве её звали Зюмой в семейном кругу, и что концерт деда спас ее чудесным образом в одну из блокадных зим, что он давал ей бесплатные уроки, и в благодарность за это она подарила ему семейную реликвию, вот эту самую книжку».

Затем в записях художника – интереснейшая документальная история.

«Одной из суровых блокадных зим, после смерти в блокадном Ленинграде всех родных (кроме одной из сестёр), Людмила Степановна тяжело заболела. Сказались ночные и дневные смены на заводе, голод и холод, неблизкий путь домой… С высокой температурой слегла. И ещё радовалась, что можно лежать, думать об ушедших близких и молиться о них. Говорила, что плакать не могла – слёз не было. Как-то ночью увидела сон или видение. В комнату вошёл покойный отец, взял её за руку и велел идти на концерт. Сказал это дважды... Сестра Людмилы Степановны – Татьяна скептически отнеслась к рассказу об этом: какой же теперь концерт? На следующий день Людмила пошла за хлебом. Ближайшая булочная оказалась закрытой, она отправилась до другой, и увидела написанную от руки афишу – сообщалось о концерте моего деда – Михаила Бихтера и певицы Лидии Сегаль (тогда она была начинающей певицей, пришла в Радиокомитет весной 1942 года)».

Отец Людмилы и Татьяны – Степан Степанович Митусов умер в блокадном Ленинграде от истощения 27 января 1942 года... А концерт, на который он велел идти дочке, несмотря на голод и холод, состоялся в Большом зале Филармонии.

Не пропустите
«Когда поднимаюсь по большой лестнице в здании Филармонию, вспоминаю деда, – писал Александр. – Людмила Степановна рассказала, что как раз по ней он к сёстрам спустился. Обнял, стал расспрашивать о родных... Степана Степановича Митусова, их отца, музыканта и музыковеда, связанного с художниками «Мир искусства», композиторами – Римским-Корсаковым и Стравинским, он знал ещё с 1910-х годов, со времён образования в Петербурге Театра музыкальной драмы, где дед был художественным руководителем, дирижёром и постановщиком нескольких опер. Потом, уже после революции, они регулярно встречались, обсуждая волновавшие их обоих вопросы камерного пения и не только, а одно время даже работали вместе… Людмила Степановна вспоминала, что при первых же звуках рояля у них потекли слёзы, хотя в блокаду они совершенно разучились плакать… А после концерта, угощая их за кулисами сладким чаем, дед сказал, что всегда встречался с их отцом, а теперь будет встречаться с ними. После этого посещения Филармонии больная пошла на поправку и вскоре совсем выздоровела…»

Михаил Бихтер жил неподалёку от консерватории (дом находился в Усачёвом переулке). В квартире, расположенной на верхнем этаже, была спальня с овальным, как иллюминатор, окном – весь город на виду... Во время обстрелов, судя по дневниковым записям, он не спускался – верил в судьбу и спасительную силу музыки.

Еще в первый год войны, второго октября в свой блокадный дневник записал:

«Я очень виноват перед своим роялем: я обижаю его каждый день в течение часа или более, вынужденно тренируя движения пальцев моих рук, следовательно, заставляю его звучать не для музыки. Единственным оправданием этому служит то, что цель тренировки заключается в изучении жизни, реакций, сохранении памяти о наполнении звуковых гамм, необходимых людям… Стараюсь все же не делать его наковальней для пальцев-молотков…»

И ещё среди тех же блокадных записей можно найти такую:

«В моменты бедствий музыка с ее глубиной и человечностью становится особенно необходимой. Там, где есть люди, где есть страдания, она должна оставаться...»

И верно, в наполненном музыкой мире нет и не будет места болезням и войне.

Евгения Дылева

Фото: из архива Михаила Бихтера