Эстония меняет подход к обороне страны: в Йыхви перебрасывается штаб 1-й пехотной бригады, а в Нарве планируется постоянное размещение военных. Кроме того, Таллин усиливает арсенал вооружениями большой дальности. На этом фоне эстонские власти все чаще говорят о необходимости быть готовыми к возможному ограниченному конфликту и проверке способности НАТО задействовать статью 5. Для Онлайн47 ситуацию прокомментировал профессор факультета международных отношений СПбГУ Николай Межевич.
Николай Межевич Онлайн47
Враг стоит у ворот
О планах Эстонии закрепить военное присутствие на востоке страны сообщалось еще весной. Штаб 1-й пехотной бригады переносится из Тапа в Йыхви, где государство уже вложило около 20 млн евро в развитие военной базы.
Параллельно началась подготовка к созданию военного городка в Нарве. Эстонское Минобороны прямо называет постоянное присутствие армии в приграничном городе стратегическим решением.
На этом изменения не заканчиваются. По данным Financial Times, Таллин перестраивает военную стратегию в сторону так называемой «активной обороны» и инвестирует в дальнобойные системы, в том числе американские HIMARS и южнокорейские Chunmoo. Военные расходы страны в 2026 году должны составить около 2,4 млрд евро, или 5,4% ВВП.
Логика эстонских властей заключается в том, что оборона должна начинаться непосредственно у границы, а не в глубине страны. При этом в Таллине опасаются не столько полномасштабного конфликта России с НАТО, сколько ограниченной операции, которая могла бы проверить готовность альянса действительно применить коллективную оборону.
Именно такой гипотетический сценарий недавно рассматривал американский Институт изучения войны. ISW отдельно оговаривает, что речь не идет о прогнозе российского нападения: аналитики моделируют возможный ограниченный кризис вокруг Нарвы и связанные с ним проблемы для Эстонии и НАТО.
Валентин Илюшин/Онлайн47
Можно играть вдвоем
В качестве одного из аргументов эстонские политиканы приводят свой страх перед «стратегической неопределенностью». По мнению профессора СПбГУ Николая Межевича, сама формула, которой пользуется эстонское военно-политическое руководство, достаточно показательна.
«Военно-политическое руководство Эстонской республики уже больше года постулирует тезис о стратегической неопределенности, — отметил эксперт. — В переводе на нормальный язык: пусть русские не знают, нападем ли мы на них, когда нападем, какими силами нападем, где нападем — ну, может быть, там через Монголию. Да, темная история. Проблема только в том, что играть в стратегическую неопределенность можно вдвоем».
Похожую оценку ситуации уже дали и в Совете Федерации. Первый заместитель председателя комитета по международным делам Григорий Карасин в разговоре с «Абзацем» назвал переброску эстонских войск и вооружения к российской границе возможной частью «провокационной кампании». По его словам, Москва должна учитывать подобные действия соседних государств при оборонном планировании.
«У меня такое впечатление, что это составная часть провокационной кампании, направленной против нашей страны для того, чтобы внедрить в международное сознание чувство неуверенности в завтрашнем дне, — заявил сенатор. — Но, как абсолютно четко и ясно сказали в Кремле, бить будем наотмашь. И тут не должно быть никаких сомнений».
Валентин Илюшин/Онлайн47
При этом Николай Межевич указал, что с точки зрения международного права Эстония действительно может самостоятельно перемещать свои войска внутри собственной территории. Вот только ровно такое же право есть и у России. Поэтому демонстративное приближение эстонской военной инфраструктуры к российской границе неизбежно предполагает ответные шаги Москвы.
«То есть, скажем, если Эстония абсолютно точно, по международному праву, имеет право на своей территории двигать войска, как хочет, то Россия имеет право ровно на то же самое, — подчеркнул профессор. — И если после Украины одна-две танковые армии почему-то окажутся на Северо-Западе, то удивляться не стоит. Мы ведь тоже имеем право проводить учения и перебрасывать войска, ну, например, от Пскова к Ивангороду».
При этом наращивание эстонской группировки происходит не в вакууме. Таллин рассчитывает и на присутствие союзников по НАТО. В 2026 году к обороне Эстонии подключается немецко-нидерландский корпус, а Великобритания объявила об увеличении своего военного присутствия в стране.
Но именно постоянное сближение военной инфраструктуры с границей, по мнению Николая Межевича, может создавать дополнительное напряжение. Чем меньше расстояние между вооруженными силами двух государств, тем выше цена ошибки, неверной оценки намерений или случайного инцидента.
«На сегодняшний день Эстония никак не может остановиться, не может успокоиться и даже просто помолчать, — заявил Николай Межевич. — Была такая шутка в позднем Советском Союзе: ТАСС уполномочен промолчать. Так вот, Эстония не может промолчать. Так что, возможно, ей придется тогда кричать. В последний раз».
Другими словами, ставка на демонстрацию силы и постоянные заявления о возможных сценариях конфликта в итоге может привести вовсе не к большей безопасности, а к дальнейшему росту напряженности. Вот только вряд ли эту будет на руку балтийскому государству.
В целом же сам по себе переход Эстонии к более передовой модели обороны еще не означает подготовки к неизбежному вооруженному конфликту. Таллин объясняет перемены необходимостью повысить скорость реагирования и сделать оборону более эффективной. Но фактически речь идет о существенном изменении военного положения страны.
Постоянные силы и инфраструктура оказываются ближе к российской границе, а возможности для нанесения ударов на большую глубину расширяются. В результате «стратегическая неопределенность», о которой говорит эстонское руководство начнет работать в обе стороны и вполне может стать источником дополнительной напряженности на российско-эстонской границе.
Фото: сгенерировано ИИ
