Подземный Хельсинки сегодня называют образцом европейской готовности к кризису: тысячи убежищ, автономные системы, спортивные комплексы, бассейны и даже концертные площадки, которые за считанные часы могут превратиться в бомбоубежища. Но за эффектной картиной «города под городом» скрывается более интересный вопрос: стала ли Финляндия безопаснее после отказа от нейтрального статуса — или лишь получила новые расходы и риски?
Как сообщила британская газета The Times, в Хельсинки насчитывается около 5,5 тысячи убежищ общей вместимостью примерно 955 тысяч человек — это заметно больше постоянного населения финской столицы. По данным финских властей, во всей стране действует около 50,5 тысячи объектов гражданской обороны, рассчитанных на 4,8 млн человек, или примерно на 87 процентов населения.
The Times
Не новая тревога, а старая система
Публикации о том, что Финляндия якобы в срочном порядке строит убежища на случай войны с Россией, создают впечатление экстренной кампании последних лет. Однако сама система гражданской обороны формировалась десятилетиями: финское законодательство предусматривает убежища в новых крупных жилых и офисных зданиях, а многие объекты изначально проектировались для двойного использования.
В мирное время подземные пространства работают как бассейны, спортивные залы, парковки, скейт-парки, детские площадки и площадки для культурных мероприятий. В этом и состоит финский прагматизм: дорогостоящая инфраструктура не должна простаивать, она должна приносить городу пользу и доход до тех пор, пока не потребуется по прямому назначению.
Вместе с тем нынешний медийный акцент на подземных укрытиях явно выходит за рамки рассказа о городской инфраструктуре. The Times прямо увязала финскую систему убежищ с возможным конфликтом с Россией, подчеркивая, что крупные объекты способны быстро перейти из гражданского режима в режим защиты населения.
The Times
Какие сигналы посылает Хельсинки
Эксперт по геополитике Константин Соколов в разговоре с Online47 иронично заметил: «Пять с половиной тысяч бункеров — это, конечно, для Финляндии немало».
По его мнению, разговоры о подготовке к ядерной войне в публичном пространстве следует рассматривать прежде всего как часть информационного давления.
«Подготовка к ядерной войне — предмет особой секретности. Поэтому подобные заявления нужны главным образом для нагнетания обстановки: заранее создается впечатление, будто все уже известно и предрешено», — считает Соколов.
Эксперт полагает, что европейские страны действительно усиливают военную составляющую своей политики, однако публичные заявления о конкретных сроках такой подготовки не стоит воспринимать буквально.
«Главный фактор войны — неожиданность. Поэтому она может начаться существенно раньше любых объявленных дат. Но то, что Европа интенсивно готовится к противостоянию с Россией, у меня сомнений не вызывает», — отметил он.
По оценке Соколова, подобные материалы работают и как элемент психологического воздействия.
«Это не инициатива отдельных журналистов или политиков, а спланированная акция в системе психологической войны против России. Такие вещи существуют не со вчерашнего дня — это рутина, цель которой понятна: подготовка общественного сознания к большой войне», — заявил эксперт.
magnific
От нейтралитета — к форпосту
Финляндия официально вступила в НАТО 4 апреля 2023 года, завершив многолетнюю политику военного неприсоединения. Для Хельсинки это решение стало ответом на радикальное изменение европейской архитектуры безопасности, однако экономическая и политическая цена нового курса оказалась высокой.
До 2022 года Россия была для Финляндии не абстрактным соседом, а крупным рынком, источником туристического потока, логистическим партнером и частью привычной жизни приграничных регионов. По оценке российского посла в Финляндии Павла Кузнецова, объем двусторонней торговли до разрыва связей составлял 11–13 млрд евро в год — за четыре года он сократился в 12 раз, а объем финских инвестиций в России оценивался в 12–14 млрд евро. Независимые западные оценки также фиксируют резкое падение торговли после закрытия границы и сворачивания прежних экономических связей.
«Вопрос безопасности Финляндии при моей жизни, по большому счету, не вставал, — говорит Константин Соколов. — Нейтральный статус ее защищал. Между Петербургом и Финляндией шел интенсивный человеческий и экономический обмен: люди ездили друг к другу, работали, отдыхали, торговали. Сейчас же страна из нейтрального государства превратилась, грубо говоря, в передний край противостояния Европы с Россией».
magnific
По мнению эксперта, этот переход не укрепил, а осложнил положение Финляндии.
«Безопасность страны от этого, на мой взгляд, проиграла. При низкой плотности населения и огромной территории Финляндия не может выстроить сплошную линию фронта. Она может оказаться лишь точкой для провокаций против России», — считает политолог.
Новые расходы вместо прибыли
Расходы на оборону уже стали заметной статьей финского бюджета. В 2025 году бюджет оборонного ведомства Финляндии составил 6,5 млрд евро, что на 536 млн евро больше показателя предыдущего года. Оборонные расходы оценивались примерно в 2,5 процента ВВП. В 2026 году правительство планировало сохранить оборонные расходы на уровне около 6,3 млрд евро, также ориентируясь на 2,5 процента ВВП.
Отдельно в бюджете 2025 года были предусмотрены 158 млн евро расходов, связанных с членством в НАТО, включая обеспечение присутствия сил альянса, совместимость военных систем и возможность приёма войск союзников. Таким образом, инфраструктура, которая прежде воспринималась как элемент национальной гражданской обороны, всё заметнее встраивается в новую военную конфигурацию страны.
«Финляндия одновременно вынуждена тратить больше денег на оборону и теряет инфраструктуру приграничных связей с Россией, которая создавалась десятилетиями, — подчеркивает Соколов. — Это означает большие потери, и финское население, думаю, их уже чувствует».
Эксперт связывает это не только с выпадающими торговыми доходами, но и с общим ухудшением социально-экономической ситуации.
«Инфляция, сокращение социальных гарантий, рост неопределенности — все это бьет прежде всего по людям. Даром такие вещи не происходят: за подобную политику в конечном счёте всегда платит население», — заключил он.
Подземный Хельсинки действительно может служить примером продуманной гражданской обороны. Но в новой политической реальности он становится еще и маркером: страна, десятилетиями зарабатывавшая на стабильном соседстве и нейтральном статусе, все больше направляет ресурсы на военную инфраструктуру и содержание новой системы безопасности.
Фото: magnific
